ВОЯЖ

(октябрь 2004)

Признаюсь, идея поездки в Швецию была встречена мной без энтузиазма. Я ни в коем случае не утратила свою перманентную жажду к перемене мест и с огромным удовольствием зависла бы на недельку в Стокгольме. Однако, мир жесток, и путь мой лежал прицельно мимо культурной столицы Европы, прямиком в глухое шведское село, где временно проживала моя любимая сестра, периодически изнывающая там от скуки. Как известно при малой привлекательности конечной цели, остается только получить максимум удовольствия от процесса, поэтому, следуя своему глубокому убеждению, что самолет – это для слабаков, в глухое шведское село я решила добираться на перекладных: электричка - автобус – паром – поезд – автобус. На случай, если кому-нибудь эта информация покажется полезной, попытаюсь описать проделанный путь в подробностях.

Питер и туристический бизнес

Не секрет, что во времена СССР караваны запотевших автобусов, набитых финскими туристами еженедельно пересекали государственную границу. Говорят, что финские работяги десантировались в Питере уже изрядно датые, а порой не продвигались дальше Выборга, так как дешевой водки и симпатичных проституток всегда было в достатке и там. Разумеется, с торжеством демократии и открытием границ для финской стороны этого обоюдовыгодного делового партнерства ничего не изменилось. Принципиально новым стало лишь то, что такие же автобусные эшелоны потянулись к финской границе со стороны Питера. Спрос на Финляндию огромен: родители с детьми едут искупаться в аквапарке и повидать Санта-Клауса, молодые менеджеры всех звеньев катаются на горных лыжах, мужчины средних лет уважают финскую рыбалку, модницы облюбовали хельсинские магазины, и главное – Финляндия стала очередной Меккой российских челноков. Только очень ленивое питерское турагентство не зарабатывает сейчас на близости к Финляндии, был бы спрос, а турагентств на душу населения в Санкт-Петербурге как нигде много. Только в гостинице Октябрьской они занимают четыре этажа, и, к моему удивлению, предлагают одни и те же услуги: автобусы до Хельсинки, паромы до Стокгольма и т.д. Конкуренция огромна. В чем же фокус? А фокус в том, что собственно перевозками занимается всего несколько фирм, остальные же просто перепродают билеты, накидывая на первоначальную цену три – четыре евро.

Автобусы на Хельсинки каждый божий день кроме 31 декабря около 10 часов вечера отходят от гостиницы «Октябрьская», Лиговский пр. 10 (большое голубое здание напротив выхода из Московского вокзала). Цена билета без посредников- 10 евро (принимается также в рублях и долларах). Расчетное время прибытия в Хельсинки ( шесть – семь утра) сильно зависит от длины очереди на таможне, личного обаяния сопровождающего Вас гида и расположения духа офицеров таможенной службы на момент пересечения Вами границы. Коммерческие автобусы (они же челночные, они же спиртовозы) имеют постоянную, насколько я знаю, не совсем легальную стоянку в Финской столице. Расположена она недалеко от центра, рядом с гостиницей Ramada, откуда их периодически гоняет полиция, и откуда они отправляются обратно в Питер в полдень по финскому времени в будни, и в два часа дня в выходные. Рейсовые автобусы отправляются с питерского автовокзала в Хельсинки (ежедневно 1140р.), Тампере (ежедневно 1200р.), Йоенсу (960р.) и Куопио (928р.). Рейсовые автобусы до Питера отправляются с автовокзала Хельсинки в 23.00, билет стоит около 23 евро.

Следуя примеру своей сестрицы, которая летает самолетами Аэрофлота, а билеты покупает чуть ли не за месяц, я решила заранее позаботиться о своей посадке на паром Хельсинки – Стокгольм и купить билеты в Питере, как посоветовали мне знающие земляки. Нужно отметить, что питерские турагенства обожают запугивать путешественников большим спросом на все виды транспорта и завлекать красивыми скидками в случае покупки обратного билета. Разумеется, я много раз убеждалась, что в Европе всевозможные транспортные неувязки решаются быстро и просто. Не один автобус, так другой, не одна лодка, так другая, а скидки и прочие приятности настигают тебя в тот момент, когда ты меньше всего этого ожидаешь, но менталитет и въевшаяся под корку боязнь дефицита сделали свое дело. В Петербург я прибыла с запасом времени для покупки билета на паром и к пяти часам вечера была в крошечном офисе одной из клонированных тур-фирм. Девушка печально посмотрела на часы, и сказала, что заказать билет не сможет, так как служба бронирования Siljaline работает до шести и не успеет прислать подтверждение. Должна признать, мне поплохело, ведь, будучи жертвой пропаганды, я была твердо убеждена, что все билеты на все паромы раскупаются минимум за пару суток, так что мне пора прикидывать, где бы заночевать в Хельсинки, потому что возвращаться в Новгород было бы очень плохой приметой. С такими вот мыслями я направилась в ближайший пункт общепита снимать стресс блинами со сгущенкой, прикупив по дороге еще немного евровалюты по страшно невыгодному курсу. Подойдя к десяти часам на стоянку автобусов, я в который раз обнаружила стада гидов, предлагающих каждому прохожему уехать в Хельсинки за десять евро. Эта картина укрепила меня в убеждении, что покупать билет заранее, не только неудобно, но и глупо, а страшные истории о том, что свободных мест может не оказаться – просто коммерческий ход. К примеру, в автобусе, в который села я, было восемь или девять пассажиров. Даже летом, когда автобусы заполняются почти полностью, найти свободное место нетрудно. Хельсинки

Пересечение границы прошло безболезненно, и около шести утра мой автобус вкатился в Хельсинки, кажется, этот сокровенный момент я описывала в красках неоднократно. Как правило, туристов развозят по стандартным точкам в центре города, а при необходимости по гостиницам и портам. Из пассажиров моего автобуса в терминал Siljaline направлялись трое: две девушки из Владивостока и мужчина среднеазиатской наружности. Поспав в автобусе пару часов, я вошла в терминал и пулей кинулась к кассе, в окошке которой, подперев ручкой щечку, скучала финка средних лет. Продолжая продумывать место экстренной ночной дислокации, я дрожащим голосом попросила билет до Стокгольма. Финка вежливо и внятно объяснила, что в данный момент идет регистрация на рейс в Таллин, а билеты в Стокгольм будут продаваться с девяти утра. Очевидно, в тот момент у меня на лице была написана тяжелая форма кретинизма, так как финка выговаривала слова так старательно, будто давала мне урок финской фонетики. За что ей большое человеческое спасибо. Выяснив, что билеты на паром все же имеются в наличии, я немного успокоилась, и попыталась привести себя в порядок насколько это возможно в условиях хотя и финского, но все же общественного туалета. Отдышавшись и выпив пару литров кофе в портовом бистро, я окончательно пришла в сознание и решила оглядеться. Сканируя помещение на предмет расписания рейсов, я обнаружила камеру хранения, куда немедленно впихнула свою десятикилограммовую косметичку и набросала кучу мелких монеток (не таких уж мелких, если начать мысленно переводить их в рубли), в общей сложности 4 евро. Далее мной было замечено следующее: Во-первых, мой автобус благополучно укатил по направлению к центру, что ни чуть меня не огорчило, так как Хельсинки город компактный, ориентируюсь я в нем неплохо и центр, в случае чего, найду без труда. Во-вторых, парочка из Владивостока неприкаянно слонялась по терминалу, пытаясь понять, в тот ли терминал они приехали. Задача была не из простых, так как финского девушки не знали, а об английском имели весьма смутное представление. Впрочем, кроме меня в зале ни кого не было, и по доброте душевной я помогла соотечественницам разрешить их проблемы. Билеты у девчонок были куплены еще в Питере, им оставалось только зарегистрироваться и получить магнитную карточку - ключ от каюты. Я же без каких-либо нервных потрясений (как это обычно и бывает в Финляндии) купила билет прямо на месте. При этом меланхоличная финка попросила мой паспорт, неторопливо выдала чек, карточку, объяснила, какая циферка на билете обозначает номер палубы, какая номер каюты, и в котором часу и в какие ворота я должна пройти на посадку, при этом для убедительности указала направление рукой. Посадка начиналась в 15.30, отправлялся паром в пять вечера, так что, обменявшись любезностями с билетной дамой, я вышла из терминала, набрала полную грудь утреннего морского воздуха и отправилась гулять по одному из самых любимых своих городов.

Некоторые считают Хельсинки городом мрачноватым, неприветливым и где-то даже готичным. Мне ни разу не удалось застать его в таком состоянии, когда бы я ни приехала в финскую столицу, она встречает меня низким северным солнышком и теплым бризом. За день я успела намотать несколько кругов по центру, пробежаться по магазинам, совершить паломничество по святым местам, завязать пару полезных знакомств и даже пообедать. Все было бы прекрасно, если бы на определенном этапе этой экскурсии ко мне не присоединился мужчина среднеазиатской наружности, поведение которого в очередной раз заставило меня понять столь скептическое отношение финнов к выходцам из бывшего СССР. Озадачила меня встреча с одним из немногочисленных хельсинских маньяков. Сижу себе в кафешке где-то на крыше Форума, никого не трогаю, балуюсь финским кофе и вижу, как в мою сторону движется явно трезвый мужчина, бормочущий себе под нос что-то по-русски. В кафе кроме меня никого не было, однако мужчина рухнул на стул именно за моим столиком, залез под стол и начал наклеивать куски скотча на мой сапог. К тому, что ко мне липнут психи всех мастей, я давно привыкла и даже не удивляюсь, главное при столкновении с ними – не делать резких движений, и они отстанут. Маньяк вылез из под стола и по-русски попросил меня не обижаться. Я ответила, что не обижаюсь. Услышав русскую речь, он испугался и убежал, а я задумалась, сколько же таких вот маньяков бродит по Хельсинки, если русских в Хельсинки около 35 тысяч?

 Fuck boat

О паромах, курсирующих между Хельсинки и Стокгольмом, я слышала многое. Еще больше читала, а перед поездкой смотрела фотографии в Интернете. Разумеется, я знала, что Serenade – круизное судно, но была слепо убеждена, что основной его функцией является перевозка людей из пункта Х в пункт С, и обратно, а казино, бары и ночные клубы – всего лишь приложение к транспортным услугам для тех, кому не спится. Собственно поэтому в мои планы входило только добраться до кровати и отрубиться до утра. Не тут то было. Существуют две компании, занимающиеся паромными перевозками между Хельсинки, Стокгольмом и Таллинном. Финская – Silja-line, и шведская – Viking-line. Терминалы данных компаний в Хельсинки располагаются по обеим сторонам залива возле TORI (рыночной площади), Viking-line слева, а Silja-line справа (если стоять лицом к воде). На всех паромах существуют каюты разного класса: от самых дешевых – 43 евро за место в четырехместном номере - до пятизвездочных. Во всех, даже самых примитивных, каютах есть душ и туалет, а в некоторых телевизор, холодильник и сейф. Цены могут варьироваться в зависимости от времени года, кроме того, существуют скидки для лиц моложе 23 лет. Паром оказался вовсе не средством передвижения, а самым что ни на есть злачным местом. Я вдруг вспомнила древний утопический сериал Love boat и сразу окрестила свое ночное пристанище Fuck boat, настолько сильно ощущались витавшие в воздухе флюиды вырвавшихся от жен и ищущих приключений финских столяров и шведских сантехников. Судя по всему, многие из них совершали этот вояж исключительно ради самого парома и магазина tax free, в котором финны закупали свои законные литр водки, шестнадцать литров пива и маленькую тележку для перевозки этих шестнадцати литров. Поговаривают, что многие финны утром в Стокгольме даже не сходят с парома, просто отсыпаются в каюте, а ночью снова предаются страстям на обратном пути в Хельсинки. При покупке алкоголя в магазине таксфри на пароме необходимо предъявить электронный ключ от номера. Вас промагнитят и затариться второй раз, превысив норму, не удастся.

 El mariachi (Tomas)

Наблюдение первое. В сущности, он проститутка. Каждый вечер он ублажает своим пением и внешним видом финских и шведских дам, которые, как известно, без ума от латинасов. Любят они его не за выдающиеся вокальные данные и вероятнее всего не за тонкую душевную организацию, а за смуглую кожу, черные глаза и легкий южно-американский акцент. Все это напомнило мне тот ажиотаж, который возникает порой вокруг моей персоны в финской или шведской компании. Основан он на стереотипах о русской экзотике, распиаренной многочисленными славянскими моделями, проститутками, танцовщицами и консуматоршами, населяющими Европу, Азию и Америку. К своему стыду, я замечаю, что зачастую намеренно оправдываю некоторые ожидания окружающих, связанные с моей национальностью. Сюда относится, например, тост «на здоровье», который абсолютно не используется в России, но весьма популярен среди иностранцев, думающих, что они что-то знают о моей стране, «русские девушки не платят за себя» примерно из той же оперы. По моим наблюдениям, Томас грешит тем же, то есть говорит и делает то, что финны и шведы ждут от него как от чилийца. Могу предположить, что каждый вечер Томас наблюдает одну и ту же картину: около восьми трезвые финны и шведы почти не обращают внимания на появившегося в углу бара гитариста, продолжая архиважные беседы о том, что все шведы геи, а все финны алкаши. Затем по мере повышения градуса мужчины начинают прислушиваться, а женщины присматриваться к поющему красавчику. Примерно через час аудитория пускается в пляс, а процентное соотношение полов в баре смещается в сторону женщин. И, наконец, разогретые до несвойственной им температуры финские и шведские дамы, желая произвести впечатление на Томаса, откапывают в памяти те испанские слова, которые они успели выучить в те времена, когда учить испанский было модно. Как правило, им удается выговорить только ”Como te llama?”. Томас, все так же ослепительно улыбаясь, почти автоматически реагирует: ”Tu hablas el español?” И получает самый ожидаемый из возможных ответов: ”Un poco”. На этом испаноязычный диалог исчерпывает себя, и Томас продолжает петь. Огромное сходство между мной и Томасом заключается в том, что мы оба получаем избыток внимания со стороны скандинавов противоположного пола исключительно по причине своего происхождения и национального колорита. Есть правда маленькое различие между нами: стоит Томасу заговорить, или чего доброго, запеть по-испански, финские и шведские дамы начинают подергиваться в оргазмических судорогах. Не припоминаю, что бы русский язык оказывал подобный эффект на скандинавских мужчин. Что примечательно, Томас переходит на испанский, не для того, что бы быть понятым, а исключительно потому, что это нравится похотливой публике, что еще раз натолкнуло меня на мысль о продажной природе его работы. Наблюдение второе. Томас – реалист. За его ослепительной улыбкой и латиноамериканским взглядом кроется горькая правда жизни. Заключается она в том, что подвыпившие слушатели, кричащие ему «Ты лучший!» и «Мы тебя любим!» на утро, проснувшись и приняв антипохмелин, с трудом вспомнят его имя. В лучшем случае скажут друзьям «Был там один латинас, пел хорошо». Томас не питает иллюзий по поводу своего ежевечернего успеха. Он знает, он всего лишь проститутка.

Горячие финские… ну, в общем, вы поняли

Не стану подсчитывать количество предложений продолжить общение в каюте, поступивших в тот вечер (тем более, что я была непокабелима). Скажу только, что стереотип об отмороженных скандинавах на пароме разлетается в пыль. Затащив взращенных на японской щедрости Владивостокских танцовщиц в бар, я посчитала своим долгом просветить их на тему «в Финляндии женщины платят за себя сами». Не успела я развить свою мысль, как на нашем столике появились два ведра, наполненных бутылочками смирнофайса, а вслед за ведрами выплыли два веселых финских (как ни странно) столяра, которые и поили нас остаток ночи. При всем богатстве выбора, на единственного стоящего мальчика в этом плавучем борделе я наткнулась только к трем часам утра. К сожалению, я была настолько уставшая, что предложенная дискотека казалась самоубийством, и настолько пьяная, что забыла оставить пупсику свой телефон. Так что, если ты это читаешь, отзовись.

Стокгольм

Так как в Стокгольме я не ориентируюсь совсем, а карты абсолютно ни на что не годны, необходимо было выбрать транспортное средство, которое доставило бы меня на вокзал. При выходе из терминала все ринулись покупать билеты на автобус до центра, стоящий 20 крон (2 евро, потому что, я умею считать только в евро), на ближайшей стенке висели тарифы такси: центр – 180 крон, аэропорт – 270 крон. Один из попутчиков предложил сопроводить меня до метро, но идею подземного транспорта я отвергла сразу, т. к. намеревалась изловчиться осмотреть город по дороге к вокзалу. Очередь за автобусными билетами была необычайно активной и шумной, слишком шумной для Швеции, так что по причине хорошего воспитания, билета мне все равно не хватило бы. В конце концов, я решила не экономить и взять такси, прикинув на ходу, что вокзал находится где-то в центре, значит, поездка обойдется мне в пару сотен крон. Таксист поздоровался, улыбнулся, открыл мне дверь, принял сумку и сказал, что маршрут терминал-вокзал имеет фиксированную цену – 200 крон. Я кивнула и начала наслаждаться видом из окна. По слухам, собранным на пароме, путь моего такси лежал по какому-то объездному автобану, поэтому я попросила водителя провезти меня по живописно-архитектурной части города, предположив, что это увеличит цену поездки. К моему удивлению, таксист не взял ничего кроме двух сотен и подробно объяснил, как войти в вокзал и где искать кассу. Цивилизация! Стокгольм оказался ничего так себе городишкой, чуть более старым, чуть более суетливым и чуть более помпезным, чем Хельсинки. Первое, что бросилось в глаза: мальчики в Швеции еще симпатичнее, чем в Финляндии. Второе: в отличие от Финляндии, я совершенно не понимаю надписи на улице и с большим трудом улавливаю, что мне говорит таксист (так как английский я не люблю из принципа, мне пришлось здорово пожалеть о том, что я прогуливала шведский в институте). Центр Стокгольма предстал пред мои очи во всей своей европейской красе. Возможно, дело было в удачном утреннем освещении, но придется признать правоту моей сестры, Стокгольм круче, чем Хельсинки. Шведскую архитектуру не спутаешь ни с чем. Центр Стокгольма – это четырех-пяти этажные каменные дома, все как один крытые красной черепицей. Заезжего путешественника ни на минуту не покидает ощущение, что в любой момент с какой-нибудь из этих крыш может спрыгнуть Карлсон. Дома в шведских городах разноцветные: желтые, красные, коричневые, розовые, голубые и зеленые, а парки маленькие, аккуратненькие и мелькают на каждой улице. Поезд Следовало быть готовой к тому, что на Стокгольмском вокзале все подчинено всемирно известному шведскому порядку. На деле оказалось - лагерной дисциплине. Прежде чем ломиться в кассу добропорядочные шведские подданные получают от специального автомата билетик с номером в очереди, затем терпеливо ждут, пока на табло не высветится их номер и номер кассы, к которой им следует подойти. Несмотря на то, что больше половины касс были свободны, а народу было совсем не много, без очереди не проскочить. От позора на всю Швецию меня спасло лишь то, что какой-то молодой человек африканской наружности уже совершил попытку нарушить незыблемость шведского порядка, и к тому моменту, как я вошла в кассовый зал, кассирша очень громко по-английски объясняла ему всю эту систему. Мне оставалось только сделать очень умное лицо и топать за билетиком с таким видом, как будто я этим каждый день занимаюсь. В кассе меня обслужил очень вежливый швед, с которым мы общались на английском. Билет до города-героя Хюдиксваля обошелся мне в два раза дешевле, чем я рассчитывала, потому что, во-первых, для лиц моложе 26 лет предусмотрена скидка, а во вторых, до ближайшего поезда оставалось полтора часа, а значит билет горящий.

В ожидании поезда я развлекалась спасением голодающих детей Африки. Ко мне подкатила улыбающаяся шведская старушка - божий одуванчик и попросила пожертвовать денежку на строительство школы где-то в далекой Африке, подробностей я не поняла, но бросила в кружку пятикроновую монетку. Старушка разулыбалась еще больше и дала мне брошюрку с изображением тех самых детей, которых я проспонсировала. Никто из сидящих рядом шведов спонсировать Африку не захотел, и неунывающая старушка пошла дальше.

 Город-герой Хюдиксваль, куда лежал мой нелегкий путь, расположен в трех часах езды на поезде к северу от Стокгольма. Учитывая, что в поезде порой закладывало уши, могу предположить, что триста километров я проехала точно. Шведские городишки, которые я проезжала, похожи на новогодние открытки: пряничные домики, башенки, часики, скамеечки, вокзальчики, улочки, прудики, дорожки. Все такое миленькое, что кажется игрушечным. На Хюдиксвальском (прости Господи) вокзале меня встретила сестренка, которую мне с каждым разом все труднее отличить от шведки. Перед тем как отправиться в конечный пункт назначения, мы прогулялись по городку. Описывать бесполезно, это надо видеть. Очевидно, Шведское Королевство страдает от русской интервенции меньше, чем Финляндия, т. к. местное население косилось на мой новгородский прикид значительно реже, чем, к примеру, жители финской глубинки. Однако допускаю, что это впечатление могло быть обманчивым, ведь моя сестра, прожившая в Швеции пол года, предпочла слиться с окружающей средой, одевается под шведку и заметно нервничает, когда я начинаю громко говорить по-русски в общественных местах. Исходя из собственного опыта, могу утверждать, какой бы тяжелой формой патриотизма Вы ни страдали, в чужой стране лучше вести себя как можно более скромно.

Глухое шведское село

В село Форша мы отправились на рейсовом автобусе. У шведских автобусов есть несколько тонкостей. Во-первых, цена билета зависит от количества зон, на которые поделена местность, и которые Вы проезжаете. Во-вторых, существует спеццена, т.н. ungdomsbilljet для лиц моложе 22 лет, почти в два раза ниже. И, наконец, самое приятное, если Вы возвращаетесь по тому же маршруту (например, из деревни в город и обратно) в течение часа, заново платить не надо, нужно лишь предъявить первый билет. Все эти тонкости подробно расписаны на каждой остановке. Само собой, автобусы соблюдают расписание с точностью до секунды. Входя в автобус, нужно сказать водителю (среди которых немало женщин!!!) Hej, а выходя, можно и Tack (спасибо). Очаг цивилизации под названием Форша представляет собой среднестатистическую шведскую деревню, состоящую из трех кварталов одинаковых, симпатичных, деревянных домиков, выкрашенных, как и в Финляндии, в экологически чистый красно-коричневый цвет. Загадочную причину бешеной популярности этого цвета домов в Скандинавии раскрыла нам одна шведка. Оказывается, где-то в Швеции существует химический завод, из отходов производства которого и делается эта краска. Так как отходов у завода много, красно-коричневой краской вся Скандинавия обеспечена на века вперед. Собственно, симпатичными эти домики кажутся только первые два дня пребывания в Форше, на третьи сутки эта приторная картинка начинает вызывать приступы тошноты и тоски по родному западному району города Новгорода. Из социально и экономически значимых построек мной были обнаружены банк, работающий до трех часов дня, супермаркет из сети супермаркетов ICA, славящихся весьма остроумной рекламой на шведском TV, и автостанция, она же бар и центр ночной жизни. Центром же разумной жизни, что выгодно отличает Форшу от других шведских деревень, является так называемая «Народная школа», в которой, кроме всего прочего, можно подготовиться к университету, вылечиться от алкоголизма, поучиться на компьютерных или дизайнерских курсах. Если жить в таком месте долго, можно слегка свихнуться. Делать в шведском селе настолько нечего, что местное население большую часть суток спит, практически все учреждения работают пол дня, а темнеть в октябре начинает в три. В качестве развлечения студенты народной школы раз в неделю посещают дискотеку в Хюдиксвале. От приглашения я ловко отмазалась, т.к. в памяти еще свежи впечатления от финской дискотеки, да и старовата я для этого. Развлекала я себя шопингом все в том же Хюдиксвале. Ни товары, ни цены не отличаются от финских. Мной были замечены H&M, VeroModa, Fanny (чуть дороже остальных) и Ålens (что-то типа финского Anttila).

Обратная дорога

Мой обратный путь был продуман моей сестрой до мелочей. Поезд до Стокгольма, автобус до порта и билет на паром должны были вылиться мне почти в 80 евро. Паромный билет решено было купить по-шведски заранее, в одном из Хюдиксвальских (прости Господи) турагентств. В первой конторе билетов на паромы не продавали, поэтому девушка-менеджер вышла на улицу !!! и подробно (используя жесты) объяснила нам, как пройти к другому агентству, где билеты наверняка есть. Слегка заблудившись, мы спросили дорогу у женщины, которая оказалась хозяйкой искомой фирмы, куда мы попали за пять минут до закрытия. Итогом этих скитаний стало то, что я получила с бешеной скидкой билет на паром и билет на фирменный автобус Siljaline, собирающий пассажиров из нескольких городов и доставляющий их прямо к парому. В общем и целом, транспортировка моего юного тела из забытого Богом Хюдиксваля в Хельсинки без дополнительных пересадок стоила 530 крон (53 евро). Цивилизация! Вторая ночь на пароме мало, чем отличалась от первой, правда помимо стандартных методов съема, мне было предложено сняться в клипе, гы-гы. Компанию на этот раз мне составляли офигенно прикольная девочка из Венесуэлы, выбившая из Шведского Королевства третью стипендию подряд, и очень энергичная полуфинка-полушведка, работающая охранником в ночном клубе одного из паромов Vikingline. Замечено, что после третьего смирнофайса я начинаю говорить по-испански с венесуэльским акцентом, а после пятого мне уже и словенский по плечу. Утром в порту Хельсинки меня ждал приятный сюрприз в виде женщины с табличкой «С-Петербург, 10 евро», т.е. в центр переть не пришлось, что было весьма кстати, так как сестра, опасаясь перевеса в самолете на обратном пути, загрузила меня под завязку. Дорога до Питера ничем примечательным не запомнилась.

ТЕПЕРЬ ГЛАВНОЕ В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ НЕ ЗАБЫТЬ ФОТОАППАРАТ!!!